Суворова Кира Иннокентьевна

Кира Иннокентьевна Суворова (1931 – 2017) родилась в Ленинграде в 1931 году в семье двух художников, чьи
имена теперь стали достоянием истории. Её родители – живописец Софья Закликовская и скульптор
Иннокентий Суворов, в 1920-30-е годы были учениками одного из «революционеров от искусства»
– П.Н. Филонова и членами организованной им группы единомышленников «Мастера
аналитического искусства».
Первые навыки в скульптуре она получила от отца, еще в детстве, в годы, когда семья из
осажденного Ленинграда была эвакуирована в Ярославскую, а затем в Омскую область и
Комсомольск-на Амуре. С тех пор возникла тяга к местам, далёким от городской цивилизации,
интерес к деревенским людям, живущим единой жизнью с окружающей их миром природы.
По возвращении в Ленинград она получает базовые профессиональные навыки в Средней
художественной школе, а затем на скульптурном отделении Института живописи, скульптуры и
архитектуры им. И.Е. Репина у И.В. Крестовского и в творческой мастерской академика В.В. Лишева.
Близость эстетике позднего русского академизма обоих упомянутых наставников не помешала им
предоставить своей юной воспитаннице право выбрать иное творческое направление.
С конца 1950-х годов начинается важный этап сбора материала для самостоятельной работы –
многочисленные поездки в самые разные концы света. Прежде всего – в пределах СССР: на Байкал,
в Киргизию, на Кавказ, в Новгородскую область, в Армению, Среднюю Азию, на Онежское озеро, по
Ленинградской области, в Казахстан, Великий Устюг, Грузию, а в конце 1960-1970-е годах – в Египет,
Индию, Турцию. Ежегодно, иногда по нескольку раз вместе с мужем, живописцем Александром
Столбовым, она приезжала в Псков, где жили родственники по материнской линии, и прошла
юность её мамы, получившей первоначальное художественное образование в Художественно-
промышленной школе им. Н.Ф. Фан-дер-Флита и увековеченной писателем Вениамином
Кавериным в знаменитом автобиографическом романе «Освещенные окна».
С конца 1960-х годов Кира Иннокентьевна всё чаще подолгу живёт и работает в деревне Дворище
Псковской области, где также находит богатый материал для своих работ.
В отличие от живописи, которой доступны любые изображения видимого и невидимого мира,
скульптура, чьей главной особенностью является объём, располагает очень небольшим выбором
жизненного материала. Главным образом, это изображение человека: памятники, аллегорические
фигуры, типологические изображения, портреты, жанровые композиции из нескольких фигур…
Однако, при всей ограниченности перечисленных сюжетов, скульптор всегда найдёт возможность
проявить свой талант, поскольку человеческое тело таит в себе бесконечную пластическую
Кира Суворова работала, главным образом, в жанре камерной скульптуры, используя, в
зависимости от стоящей перед ней конкретной задачи, чаще всего два любимых материала: шамот
и дерево. Метод ее работы был не совсем обычным. Она не заставляла свою модель позировать,
как это делают многие скульпторы, но долго присматривалась к человеку и делала быстрые
контурные зарисовки на бумаге. Спустя какое-то время, когда впечатление кристаллизовалось в её
памяти – приступала к объёмному изображению: резала фигуру из дерева («Женщина с
ведром»,1969 г.) или, приготовив массу шамота (прочной разновидности керамики), делала
отливку, используя предварительно приготовленную из промежуточного материала форму
(«Гиждуванский керамист» 1964).
Большая часть образов, запечатленных в шамоте и дереве, навеяна псковскими впечатлениями,
жизнью обычных колхозников Стругокрасненского района, куда часто приезжали скульптор Кира Суворова и живописец Александр Столбов. Это была настоящая псковская «глубинка».
Заброшенная деревня Дворище, в которой оставалось всего четыре дома и соседнее село
Высоцкое, где жили полеводы и работники большой молочной фермы, привлекали художников
совсем не потому, что кто-то «сверху» насаждал «тему труда». Желание прикоснуться к цельным
русским характерам, чьи «очи простодушья не знают хитрости пелён» было внутренней
потребностью. Дорожа каждым днём, проведённом «на земле», в деревне, Кира Иннокентьевна
говорила: «В городе отдельный человек сливается с толпой, как дерево в густом лесу, а в деревне
каждый своеобычен, каждый на виду, как дерево, растущее на просторной поляне. Деревенский
человек всегда удивителен непосредственностью проявлений своего естестства».